Белорусские коллаборационистские формирования в эмиграции (1944-1945): Организация и боевое применение

1-й Кадровый батальон Белорусской Краевой Обороны

Во второй половине июля 1944 года руководство БЦР окончательно обосновалось в Берлине и вновь приступило к активной работе. Чтобы на деле доказать свою решимость и дальше продолжать борьбу с большевизмом, Радослав Островский планировал воссоздать БКА на территории Германии. Однако в данных условиях это оказалось невозможным. Поэтому было решено добиваться у немецкого военно-политического руководства согласия на создание Белорусского легиона. Он должен был быть организован по образцу так называемых Восточных легионов (Ostkgionen), которые одновременно представляли собой и запасные части, и центры по подготовке личного состава для боевых формирований. Так, в течение 1941-1943 годов в составе вермахта были организованы (и вполне удачно) Туркестанский, Азербайджанский, Северо-Кавказский, Грузинский, Армянский и Волжско-татарский легионы [1].

Кроме успешного опыта по созданию таких формирований, в Германии на тот момент имелось и достаточное количество частей и подразделений, чтобы создать Белорусский легион. Так, по мнению Островского, можно было рассчитывать на:

  • 6 саперных батальонов БКА;
  • некоторое количество пехотных батальонов БКА;
  • 13-й Белорусский полицейский батальон при СД;
  • офицерскую школу БКА;
  • остатки вспомогательной полиции порядка [2].

Всего в этих частях служило около 10 тыс. человек. Кроме того, помимо них, в легион охотно бы пошли многие белорусские беженцы и так называемые "восточные рабочие" (Ostarbeiter) - белорусы, которые в 1942-1944 годах были вывезены в Германию на принудительные работы. Если бы немцы позволили, то вскоре можно было бы подготовить кадры для трех полноценных пехотных дивизий. Исходя из этого, президент БЦР выступил перед немецким руководством с ходатайством для разрешения организации Белорусского легиона.

Идея создания такого легиона была одобрена в Министерстве по делам оккупированных восточных областей. Следующей инстанцией, согласие которой нужно было получить, являлось Управление генерала-инспектора добровольческих формирований при Генеральном штабе сухопутных сил (Generalder Freiwilligen-Verbände). Во второй половине июля 1944 года начальнику этого управления генералу кавалерии Эрнсту Кёстрингу был подан соответствующий меморандум. Кёстринг обещал его рассмотреть, однако до середины сентября 1944 года так и не сделал этого [3].

Ситуация с таким молчанием со стороны немцев очень беспокоила лидеров БЦР. Поэтому на одном из заседаний президиума совета начальник созданного незадолго перед этим Военного отдела БЦР генерал-майор Константин Езовитов выступил с предложением организовать новое белорусское воинское формирование, не дожидаясь при этом разрешения немцев. Это предложение очень понравилось Островскому, и 13 сентября 1944 года он принял решение о создании в Берлине 1-го Кадрового батальона БКА. Основой для формирования батальона должны были послужить белорусские офицеры и унтер-офицеры, которые постепенно собирались в Берлине, узнав, что там вскоре будет создан Белорусский легион. Согласно проекту Езовитова, кадровый батальон должен был иметь следующую структуру:

  • офицерский курс, на котором офицеры БКА и полиции должны были проходить переподготовку;
  • унтер-офицерский курс для переподготовки унтер-офицеров;
  • офицерская школа, в которой должны были проходить обучение все те, кто хотел стать офицером;
  • унтер-офицерская школа для тех рядовых, которые хотели стать унтер-офицерами;
  • хозяйственная рота.

В результате к декабрю 1944 года в батальоне проходили службу около 300 человек, в том числе 50 офицеров. Командиром батальона был назначен капитан Петр Косацкий, а его заместителем по военной подготовке - капитан Степан Шнек, которые одними из первых прибыли в Берлин. Как руководство батальона они подчинялись командующему БКА Францу Кушелю [4].

Следует сказать, что до конца февраля 1945 года батальон фактически не значился ни в одном немецком военном документе и не находился на немецком довольствии. Деньги на его содержание в количестве 12 тыс. рейхсмарок были выделены из бюджета БЦР. Тем не менее казармы, которые предоставил комендант Берлина для личного состава батальона, были относительно хорошими. Снабжение продуктами осуществлялось по карточкам и было также более-менее нормальным. С обмундированием же сложилась катастрофическая ситуация. Дело в том, что большинство солдат и офицеров прибыли в Берлин в летней униформе. А поскольку батальон не был поставлен на немецкое довольствие, зимнюю униформу им получить было негде. Однако, по словам Кушеля, "несмотря на сильные холода, люди терпели". С вооружением батальона дела обстояли не лучшим образом [5].

Несмотря на многочисленные попытки Кушеля легализовать батальон, они так и не принесли успеха. Наконец, 6 ноября 1944 года Управление генерала-инспектора добровольческих формирований "официально" уведомило БЦР, что все вопросы, касающиеся создания Белорусского легиона, передаются в Главное управление СС (SS-Hauptamt). В конце весны - начале лета 1944 года в составе последнего был организован специальный отдел "Восточные добровольцы" (Freiwilligen-Leitstelle Ost), задачей которого было создание частей войск СС из "восточных" народов. Руководителем отдела был назначен СС-оберштурмбан-нфюрер Франц Арльт, которому, в числе прочих задач, было поручено сформировать белорусскую дивизию войск СС. Фактически, это был конец Кадрового батальона, так как в течение декабря 1944 года из него в новую дивизию забрали офицерскую и унтер-офицерскую школы, а также всех более-менее боеспособных солдат и офицеров. В Берлине остались только офицеры старшего возраста и немного рядовых. Большинство из оставшихся не были пригодны к военной службе. В конце концов, в первой половине апреля 1945 года батальон был расформирован [6].

В исторической литературе до сих пор идут споры, можно ли считать этот батальон полноценной кадровой воинской частью. Все эмигрантские и многие современные белорусские историки безоговорочно соглашаются с этим. Напротив, польский исследователь Юрий Туронек считает, что это не так и даже само слово "батальон" употребляет исключительно в кавычках. Основываясь на ряде фактов, он пишет, что до конца января 1945 года это подразделение было, скорее, "прибежищем для бездомных беженцев", так как помимо офицеров и солдат БКА в нем находились члены их семей и другие гражданские лица, для которых казармы батальона "были не самым худшим местом". Кроме того, многие военные вступали в этот батальон, чтобы отдохнуть после госпиталя. Сама же идея его создания была поддержана Островским исключительно в рамках той политической позиции, которую он занимат относительно белорусских добровольческих частей в эмиграции (более подробно о ней говорилось выше) [7].

Тем не менее, как бы там ни было, следует признать, что это воинское подразделение явилось переходным этапом между БКА и будущей белорусской дивизией войск СС уже хотя бы потому, что позволило сохранить офицерские и унтер-офицерские кадры для последней.

Крыніца: Романько О.В. Коричневые тени в Полесье. Белоруссия 1941-1945.

Крыніцы:

  • [1] Подробнее об этом смотри в книге: Hoffmann J. Ostlegionen 1941-1943. Freiburg, 1976.
  • [2] Turonek J. Bialorus pod okupacja niemiecka Warszawa, 1993.S. 230.
  • [3] Кушаль Ф. Спробы стварэньня Беларускага войска. Мінск, 1989.
  • [4] Национальный архив Республики Беларусь (далее - НАРБ), ф. 383, оп. 1, д. 3, л. 50.
  • [5] Turonek J. Op. cit. S. 231-232.
  • [6] Turonek J. Op. cit. S. 227, 231.
  • [7] Turonek J. Op. cit. S. 231.
Каментары чытачоў
Сяржук напiсаў(ла) 24.11.2009 19:00
Жыве Беларусь!
13 напiсаў(ла) 26.02.2012 02:50

Слава героям!
Баграцiён напiсаў(ла) 09.08.2012 11:40

«Совершенно секретно! Только для командования». Стратегия фашистской Германии в войне против СССР. — М.: Наука, 1967.

из протокольной записи допроса
ГЕНЕРАЛ-ПОЛКОВНИКА ИОДЛЯ АЛЬФРЕДА

18 июня 1945 г.
Иодль Альфред, 55 лет, генерал-полковник, бывший начальник штаба оперативного руководства при ставке верховного главнокомандования немецких вооруженных сил

...Недостаток в живой силе в количественном отношении удалось преодолеть. Дивизии Восточного фронта к началу летних операций 1944 г. были укомплектованы на 75—80 процентов, хотя качество личного состава было гораздо хуже, чем раньше.

Мы предполагали, что удар со стороны русских последует на южном участке, а именно: в направлении румынской нефти, поэтому основное число танковых дивизий было сосредоточено нами в районе южных групп армий.

В это время Гитлер заявил на одном из оперативных совещаний: «Лучше я потеряю белорусские леса, чем румынскую нефть».

Тем не менее основной удар Красной Армии был нанесен против группы армий «Центр», которая была значительно ослаблена переброской сил на юг. Частной причиной разгрома этой группы армий можно считать также малую подвижность и оперативность войск генерал-фельдмаршала Буша и неправильное использование им резервов. Он ставил резервы слишком далеко, а в условиях 1944 г. нельзя было рассчитывать ни на контрнаступление, ни на контрудар, а только на контратаки.

Впоследствии фюрер искал причины разгрома группы армий «Центр» в подрывной деятельности предателей участников заговора 20 июля. Я не был согласен с ним. Причины надо было искать не в предателях, а в недостатке сил.

Главным недостатком я считал то, что Восточный фронг никогда не получал возможности создать настоящие резервы. Дивизии, которые выводились во вторую линию, не успевали отдохнуть, и их снова бросали в бой. Конечно, я понимал, что здесь мы находимся в зависимости от инициативы противника

Результаты боев 1944 г.:

а) русские достигли исключительного превосходства. Это превосходство было также на всех фронтах;
б) тем не менее нам удалась стабилизация Восточного фронта. В дальнейшем мы возлагали серьезные надежды на то, что удаление Красной Армии от своих баз создаст значительные трудности с коммуникациями и это задержит сосредоточение сил русских для продолжения наступления. Действительность показала, что и здесь мы просчитались.

Vitold напiсаў(ла) 27.01.2013 17:14
ЮРКОВСКИЙ Василий Яковлевич, 1920 года рождения, беспартийный, без определенных занятий, репатриант из Бельгии.

Арестован 15 ноября 1949 года.

Обвиняется в измене родине.

Проживая на оккупированной немцами территории Пинской области БССР, в 1941 году добровольно поступил на службу в полицию, принимал активное участие в карательных акциях против партизан, а также учинял насилие и грабеж над местным населением.

Неоднократно участвовал вместе с немцами в зверском и массовом уничтожении советских граждан.

С января 1944 года, бежав в Германию, состоял на службе в центральной группе пропаганды “СС” и принимал активное участие в распространении на фронте фашистских листовок.

В 1946 году, находясь в Бельгии, участвовал в создании антисоветской националистической организации “Союз белорусов в Бельгии” и затем являлся председателем “комитета” этой организации, которая вела вражескую работу против СССР.

Изобличается показаниями осужденных АБРАМЧУК и ЛЯХОВЕЦ, а также свидетелей в количестве 18 человек и документами.

АП РФ, оп.57, дело 100, лист 51
http://stalin.memo.ru/spiski/tomi15.htm
Вінцук напiсаў(ла) 11.08.2014 08:02

“Лепш было б, каб яна нас перамагла, Германія, - хоць бы цяпер жылі, як людзі”. І не задумваецца ў гэтым мяшчанскім ідыятызме, што перамагла б нас тады не сённяшняя, дэмакратычная, а тая – гітлераўская, у якое наконт нас былі іншыя планы…

*   *

Па “Свабодзе” спадар, які не так даўно быў таварышам, смуткуючы ў сувязі са смерцю аднаго з прыкметнейшых дзеячаў, гаворыць, як гэты дзеяч змагаўся за Беларусь у час гітлераўскай акупацыі, ды так змагаўся, што, нарэшце, “мусіў узяць зброю”. А трэба было б удакладніць: узяць нямецкую зброю… Трагедыя гэта – разам з ужо асуджаным гітлерызмам (ішоў 1944-ты), так жахліва далёкім ад сапраўды чалавечага лёсу беларускага народа, вялікая трагедыя – дзеля нібы свайго выступаць за выразна чужое, варожае не толькі твайму народу, але і ўсяму чалавецтву. Сталінізм, саветызм катэгарычна адмаўляецца, а паміж гэтай антычалавечнасцю была ж і другая, не менш небяспечная, - фашысцкая прага авалодання светам. А тут яно – жаданне апраўдацца нейкім выключным патрыятызмам, адно падкрэсліваючы, а другое замоўчваючы. Калі ўжо праўда, дык патрэбна ўся, якой бы горкай для тых ці іншых яна ні была.

Калі я ў пачатку 1973 года для будучай кнігі “Я з вогненнай вёскі…” працаваў у варшаўскім архіве “Instytutu badania zbrodni hitlerowskich”, мне там (з даверам, на які паўплываў і мой удзел у абароннай вайне трыццаць дзевятага, і добрае стаўленне да мяне польскай літаратурнай грамадскасці) неафіцыйна давалі дакументы, атрыманыя з амерыканскіх архіваў. Іменна там было пра тое, як у плане “Ost” Беларусі вызначалася быць ператворанай у каксагызнае поле, а беларусам – стаць непісьменным рабочым быдлам. За гэта некаторымі суайчыннікамі і “бралася зброя”, чорна-шэрыя шуцманаўскія неданоскі, рабочая форма няшчасных, абалваненых забойцаў сваіх жа беларускіх дзяцей, жанчын, нямоглай старэчы – і ў вёсках і ў гарадах, і ў лагерах смерці. Смуткуючы па тысячах мінчан, знішчаных у адпомсту за забойства Кубэ, “аб’ектыўнымі патрыётамі” не гаворыцца, што гэтую жахлівую работу немцы праводзілі не адны, як не адны яны пачалі сваё “вызваленне” Беларусі зверскім мардаваннем яўрэяў, а закончылі ліквідацыяй Азарычаў, Трасцянца, Калдычэва…

 

Янка Брыль. Вячэрняе: Лірычныя запісы і мініяцюры. – Мн.: Мастацкая літаратура, 1994. – С 218-219.

Вы можаце пакінуць свой каментар, уласную думку ці пытанне па выкладзенаму вышэй матэрыялу.